Отрывок из романа Стаси Сибирцевой (III)

Ну первым делом, оказавшись в помещении, куда идет путешественник, преодолевший границы миров?

     Конечно же, в туалет.  Смыть труды и накопившиеся впечатления. Туалет неожиданно подбросил свежие решения. Первой пошла соседка и там мы с ней обнаружили наличие странного эффекта: я с неудовольствием, сквозь ребристую поверхность двери увидела, как она формирует себе гнездо из бумаги, чтобы покрыть ею чистое сиденье и доложила ей, что все видно из номера. Соседка дернулась, зацепилась за ручку слива и на неё сверху закапала тёпленькая: слив оказался соединенным с душем.
   
    Кое – как приноровившись к туалетным делам, завалились спать. Соседке пообещали на рынке показать склад ковров и она упрашивала меня присоединиться: боялась. Я, если честно, трусила не хуже – мафия, чужая страна.

      Что будет мафия, нас предупредили сразу: деньги менять только у проверенных лиц, складывая банкноты к себе, считать каждую. «Куклы», то есть нарезанная бумага с приклеенной одной банкнотой попадались через раз, стоило только зазеваться.
 
    О мафии говорили – дунинская. Дунинская группировка, из триад. Грабили, дернув сумку вниз и убегали, перебрасываясь. Особенно нехорошо было идти с фирменной упаковкой, поэтому она там же, у продавца, выбрасывалась. Русского туриста, оказавшего сопротивление, могли порезать и избить. Распознавались мафиозо просто – они носили настоящий, оригинальный аддидас. Остальные, включая торговцев, ходили, что называется, в своём.

  Меня предупредили об этом заранее, потому, что обратившись к нашим гидам я сказала им о желании приобрести норковую шубу. Именно это было основной целью моей поездки – наличие владивостокских ветров и желание  наконец надеть, что-то более приличное, чем старое меховое пальто, ношенное более десяти лет по холодной владивостокской зиме.

     Мечта касалась шубы из стриженой норки из Гуаньчжоу – фетиша  владивостокских модниц, а я то за ней и приехала! Шубы в фирменных упаковках выхватывались дунинцами из рук новых владельцев за секунды после покупки. Упаковку полагалось выбросить мгновенно.

   Я опасалась менять большие деньги, утром, в гостинице, но вызвался сопровождать меня наш высокий, русский помогай Женя, или Женя – капитана, как называли его китайцы. Помогаями звали русских и китайских гидов – посредников, которые возили группы, все объясняли - что и где находится и все, что нужно туристу, путешествующему по магазинам, показывали. Поэтому я по-тихому, в темноте, пару раз всхлипнула в подушку – от неизвестности и прилива ностальгии по Владивостоку и семье, находящихся в районе четырехсот километров от гостиницы. А еще от того, что не откажусь пойти на склад выбирать ковер.

  Утро нас разбудило хлопками выстрелов и звуками барабанов. Оказалось в шесть утра  в соседней гостинице затеяли фейерверк и площадь перед гостиницами была усеяна кусочками красной фольги. Это заметно повысило настроение – если люди такое вытворяют здесь в будни, что же творится в субботу – воскресенье?

Я удачно, с помощью Жени – капитаны обменяла рубли и доллары по хорошему курсу, и  расфасовала деньги по мешочкам, вшитым в одежду – их вшивала перед поездкой мама. В процессе расфасовки я вдруг почувствовала щипок.

Растерянно я обернулась и увидела женщину средних лет, спокойно отходящую от меня, как – будто ничего не случилось, а из всей обстановки следовало, что щипнула она, Женя стоял поодаль и хихикал.

– Женя, что случилось? За что она меня так? – воскликнула я, указав на женщину.

- Понравилась, - еще больше захихикал Женя, и увидев мои расширенные глаза, поспешил успокоить:

- Не переживай. Ты светлая, кожа у тебя светлая, вот от тебя и отщипнули. Себе, так сказать, в прибыль, что – ли. Ну верят они, что на них перейдет.

     Да, я тогда была именно такая. Со своей белой кожей я перекрасилась в блондинку, и совсем, так сказать, утратила лицо. Потерялось оно на всём этом бледном фоне. Но здесь, в Китае, я неожиданно обнаружила себя звездой – меня щипали все, независимо от пола  и возраста.

Хождение по рынку Суньфуйхэ через час превратилось в совершеннейшую муку: однотипные магазины  в подвалах и высотках следовали один за другим, и надо было что – то выбрать. Прицениваться было можно; торговаться, если не собираешься взять – нельзя. С каждым продавцом рядом лежала бамбуковая палка, мог и двинуть. А меня вдруг вынь и положь заинтересовал настоящий китайский костюм – черный жакет – косоворотка в цветах и такого же цвета юбка, но сказали, что они в государственном магазине.

    Государственные магазины были те, над которыми висели красные растяжки с иероглифами, в которых мы ничего, естественно не понимали. В государственных магазинах торговаться было нельзя, но при этом, на ярлыках к товарам были вывешены цены, за которые надо было отдать несколько наших зарплат, и десятки китайских. Оказалось, на это надо было только смотреть, настоящую цену писали на калькуляторах. Этот язык нами с продавцами, вернее с милыми девушками-продавщицами был освоен на раз – и здесь разрешалось мерять! Я надела костюм и девчонки засмеялись. Чтобы вызвать еще больший хохот, сложила ладони и поклонилась им в традиционном китайском поклоне – они, смущаясь, залились..

       Настроение было поднято, но костюм все равно оказался неподьемный – шуба была важнее ...

(Продолжение следует)